Неточные совпадения
— Как
здоровье вашей
дочери? Вы опять пожелали со мною беседовать?
Но ужаснее всего показался ему этот стареющийся и слабый
здоровьем и добрый смотритель, который должен разлучать мать с сыном, отца с
дочерью — точно таких же людей, как он сам и его дети.
Он узнал Наташу в опасную минуту, когда ее неведению и невинности готовились сети. Матери, под видом участия и старой дружбы, выхлопотал поседевший мнимый друг пенсион, присылал доктора и каждый день приезжал, по вечерам, узнавать о
здоровье, отечески горячо целовал
дочь…
На восточном побережье и на Сахалине он сделал себе блестящую карьеру в какие-нибудь пять лет, но потерял
дочь, которая умерла от голода, состарился, состарилась и потеряла
здоровье его жена, «молоденькая, хорошенькая и приветливая женщина», переносившая все лишения геройски.
— Устенька, вы уже большая девушка и поймете все, что я вам скажу… да. Вы знаете, как я всегда любил вас, — я не отделял вас от своей
дочери, но сейчас нам, кажется, придется расстаться. Дело в том, что болезнь Диди до известной степени заразительна, то есть она может передаться предрасположенному к подобным страданиям субъекту. Я не желаю и не имею права рисковать вашим
здоровьем. Скажу откровенно, мне очень тяжело расставаться, но заставляют обстоятельства.
В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую
дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их
здоровье выпивал.
Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.
Хмель выскочил из головы Путилова. Он понял, что участь его решена и что надо сделать предложение. Он его и сделал. Мать и
дочь выразили согласие. Жениха оставили обедать. Возвратившийся домой князь Василий отечески заключил его в объятия и облобызал. За обедом было подано шампанское и выпито за
здоровье жениха и невесты. В этот же вечер Сергей Николаевич сообщил своему отцу о сделанном им предложении и о полученном согласии, умолчав, конечно, об обстановке.
Сын был уже давно женат,
дочь тоже была замужем, и у каждого из них, в свою очередь, была семья. Оба были в полном расцвете сил и
здоровья и, богатые, счастливые, наслаждались всеми благами жизни.
— Носи на
здоровье! — прибавила она, надевая крест и крестя
дочь, — когда-то я тебя каждую ночь так крестила на сон грядущий, молитву читала, а ты за мной причитывала. А теперь ты не та стала, и не дает тебе господь спокойного духа. Ах, Наташа, Наташа! Не помогают тебе и молитвы мои материнские! — И старушка заплакала.
— Лучше бы пойти, Наташа; ведь ты же хотела давеча и шляпку вот принесла. Помолись, Наташенька, помолись, чтобы тебе бог
здоровья послал, — уговаривала Анна Андреевна, робко смотря на
дочь, как будто боялась ее.
Она звала свою
дочь в Москву, хоть на месяц, жаловалась на свое одиночество, на Николая Артемьевича, кланялась Инсарову, осведомлялась об его
здоровье и просила его отпустить жену.
У князя были именья в других местностях России, но он, в силу ли желания угодить молодой жене, или по другим соображениям, поселился в женином приданном имении. Князь Василий Васильевич был слаб
здоровьем, а излишества в жизни, которые он позволил себе до женитьбы и вскоре и после нее, быстро подломили его хрупкий организм, и он, как мы знаем умер, оставив после себя молодую вдову и младенца
дочь.
Домашние, видя ее ежедневно, как это всегда бывает, не замечали происходившей в ней постепенно перемены, а отец и мать, повторяем, слишком поглощены были придворной жизнью и решавшейся у ступеней трона судьбою их старшей
дочери, чтобы обращать должное внимание на состояние
здоровья и духа младшей.
Он все прощал Оксе, даже грубости, чего никогда не простил бы родным
дочерям, и молча любовался непосредственностью этой придурковатой от избытка
здоровья девушки.
Софья Николавна беспрестанно находила разные признаки разных болезней у своей
дочери, лечила по Бухану и не видя пользы, призывала доктора Авенариуса; не зная, что и делать с бедною матерью, которую ни в чем нельзя было разуверить, он прописывал разные, иногда невинные, а иногда и действительные лекарства, потому что малютка в самом деле имела очень слабое
здоровье.
Авенариус приехал в третий раз и был вполне утешен состоянием
здоровья Софьи Николавны. Он имел полное право торжествовать и радоваться: он первый предложил питье кумыса и управлял ходом лечения. Он и прежде очень любил свою пациентку, а теперь, так счастливо возвратя ей
здоровье, привязался к ней, как к
дочери.
С присущим любящему отцу преувеличенным опасением он думал о
здоровье своей единственной
дочери и находил, что князь, пожалуй, прав, что сосновый воздух Баратова, так чудодейственно повлиявший на княжну Варвару прошлого года, на самом деле укрепил бы ее
здоровье окончательно.
Все заботы графини были поддержать слабое
здоровье ее
дочери, у которой развивалась чахотка.
Мать, впервые перенесшая муку страха и надежды у постели больной
дочери, естественно боялась за ее
здоровье гораздо более, чем раньше.
— Ах, голубушка Татьяна Власьевна, а вот мне так и замениться-то некем… — перешла в минорный тон Пелагея Миневна, делая то, что в периодах называется понижением. — Плохая стала, Татьяна Власьевна,
здоровьем сильно скудаюсь, особливо к погоде… Поясницу так ломит другой раз — страсти!.. А
дочерей не догадалась наростить, вот теперь и майся на старости лет…
Большов. А о том, что лета наши подвигаются преклонные,
здоровье тоже ежеминутно прерывается, и один Создатель только ведает, что будет вперед: то и положили мы, еще при жизни своей, отдать в замужество единственную
дочь нашу, и в рассуждении приданого тоже можем надеяться, что она не острамит нашего капитала и происхождения, а равномерно и перед другими прочими.
— Ну, что, как твое
здоровье? — сказала она, подойдя к
дочери, самым кротким голосом.
С тех пор, как князь стал присылать к ним деньги, Елизавета Петровна сделалась очень нежна с
дочерью и начала постоянно беспокоиться об ее
здоровье.
Хотя
здоровье Оленьки не совсем еще поправилось, но она выходила уже из комнаты, и потому Лидина приехала к Ижорскому с обеими
дочерьми. При первом взгляде на свою невесту Рославлев заметил, что она очень расстроена.
Баронесса Амалия писала к своей
дочери, чтобы не беспокоились насчет ее
здоровья, которое в наилучшем положении, что она радуется нечаянному приезду Адольфа, и наказывала
дочери сколько можно ласковее принимать дорогого гостя, чаще приглашать его в Гельмет и помнить, что он жених ее.
Князь жил безутешным вдовцом с своей единственной
дочерью — Евпраксией Васильевной, цветущей молодостью,
здоровьем и красотой, на которую старый князь перенес всю нежность своего любвеобильного сердца, уязвленного рановременной потерей своей любимой подруги жизни. Княжне в момент нашего рассказа шел шестнадцатый год, но по сложению и дородству она казалась уже совершенно взрослой девушкой, вполне и даже роскошно сформировавшейся.
—
Дочь генерала Кронштейна, — отвечала та. — Очень добрая девушка, как любит мою Верочку, дай ей бог
здоровья. Они обе ведь смолянки. Эта-то аристократка, богатая, — прибавила старуха. И слова эти еще более подняли Кронштейн в глазах Эльчанинова. Он целое утро проговорил со старухой и не подходил к девушкам, боясь, чтобы Анна Павловна не заметила его отношений с Верочкой, которых он начинал уже стыдиться. Но не так думала Вера.
Елена Васильевна, ее
дочь, девушка немного за 20 лет в полном цвете красоты и
здоровья; в манерах видна избалованность и привычка повелевать.
То же завидное
здоровье, веселый взгляд больших карих глаз, приветливая улыбка на красных губах — все говорило, что Парашка была
дочь старого Зайца и его баловень.
— Лорды и джентльмены! (хотя джентльмен, кроме самого оратора, всего только один, в лице Володи Кареева). И вы, миледи! Сия юная
дочь народа выказала пример исключительного самопожертвования и великодушия, и за это я позволяю себе поднять сей сосуд с китайским нектаром, — он поднял стакан с чаем, — и осушить его за ее
здоровье и облобызать ее благородную руку. Миледи, — обратился он к Саше, ни слова не понявшей из его речи, — разрешите облобызать вашу руку в знак моего глубокого уважения к вам.
Она хотела уходить, но в это время вошла
дочь и подошла поздороваться. Он так же посмотрел на
дочь, как и на жену, и на ее вопросы о
здоровье сухо сказал ей, что он скоро освободит их всех от себя. Обе замолчали, посидели и вышли.
Все сели, опять спросили о
здоровье. Произошло молчание. Лиза спросила у матери о бинокле. Произошли пререкания между матерью и
дочерью, кто куда его дел. Вышло неприятно.
Прасковья Федоровна вошла довольная собою, но как будто виноватая. Она присела, спросила о
здоровье, как он видел, для того только, чтоб спросить, но не для того, чтобы узнать, зная, что и узнавать нечего, и начала говорить то, что ей нужно было: что она ни за что не поехала бы, но ложа взята, и едут Элен и
дочь, и Петрищев (судебный следователь, жених
дочери), и что невозможно их пустить одних. А что ей так бы приятнее было посидеть с ним. Только бы он делал без нее по предписанию доктора.
— Ты малодушник, — сказал я. —
Дочь Птолемея прекрасна, об этом ни слова, но
здоровье для всякого человека есть самое высшее благо, а притом Птоломей так суров, а мать Магны, Альбина, так надменна, что если душа твоя чувствует пламень красот этой девушки, то из этого ничего для тебя хорошего выйти не может.
— Да. На свадьбе брат Захар сказал ему: «Пью за ваше
здоровье бокал, а когда моя
дочь подарит вам рога, я тогда за ее
здоровье целую бутылку выпью».
Но Юрик не заболел и не простудился. Напротив, с этой злополучной ночи
здоровье его быстро пошло на поправку. Он вскоре встал с постели и вместе с братьями и Маей принялся деятельно приготовляться к встрече отца и Лидочки. Юрий Денисович с
дочерью пробыли не неделю, а около двадцати дней в городе, и только по прошествии этого срока назначили письмом день своего приезда.
— Ты не спишь, мама? — спросила
дочь шёпотом. — А я всё об Алеше думаю. Как бы он своего
здоровья не испортил в городе! Обедает он и завтракает бог знает где, в ресторанах да в трактирах.
С несчастного дня, когда случилось это происшествие, я не видал более ни княгини, ни ее
дочери. Я не мог решиться идти поздравить ее с Новым годом, а только послал узнать о
здоровье молодой княжны, но и то большою нерешительностью, чтоб не приняли этого в другую сторону. Визиты же „кондолеансы“ мне казались совершенно неуместными. Положение было преглупое: вдруг перестать посещать знакомый дом выходило грубостью, явиться туда — тоже казалось некстати.